©2018 Учебные документы
Рады что Вы стали частью нашего образовательного сообщества.

Темный Ветер с зеленых холмов Посвящается моей Семье - бет 13

Н: Пытаюсь понять мотивы человека, нарисовавшего ее.

К: Я не об этом. Я говорю об ощущениях. Прислушайтесь к своему внутреннему пространству. Какие ощущения рождают в вас эти ли-нии?

Н: Хм, не знаю даже.

К: Смотрите внимательнее. Расфокусируйте взгляд.

Н: Голова кружится. И поташнивает. Тянет куда-то.

К: Вот! Это грани незнакомого мира коснулись вашего подсозна-ния. Это метрика иного пространства. Она притронулась к вам и поймала часть чего-то, что принадлежит вам, но вами не осознается, чего-то, что прячется до поры до времени в тени вашего рассудка.

* * *

Подполковник Николаев уже собирался домой, когда тревожный звонок аппарата внутренней связи перечеркнул нее надежды на гря-дущий отдых. Эксперт взял трубку и мрачно проговорил:

- Слушаю.

Четкий голос дежурного зазвучал в трубке раздражающе громко:

- Товарищ подполковник, к вам посетитель.

-Посетитель? - удивленно переспросил Эксперт, машинально по-смотрев на часы.

- Да. Гражданин Лагутин. Утверждает, что вы его ждете. Николаев поморщился:

- Завтра, в рабочее время, по предварительной записи, с сообще-нием о цели визита.

- Он утверждает, что дело срочное и не терпящее отлагательств. Утверждает, что располагает важной информацией по трем убий-ствам, произошедшим в последний месяц.

Николаев закрыл глаза и, помассировав пальцами виски, устало проговорил:

- Пусть напишет заявление, у дежурного...

- Он говорит, что ему необходимо переговорить именно с вами. Его направили от следователя Гургенидзе из Двойки. Он говорит, что это очень важная информация по последним необыкновенным убийствам.

- Что?! - Николаев, до которого, наконец, дошел смысл происходя-щего, даже привстал от возбуждения, чувствуя, как по телу пробе-жал озноб, и нервно задрожали руки.

- Пропустить немедленно! Выпиши ему пропуск и пошли ко мне в кабинет с сопровождающим. Я жду!

Трубка легла на рычаг. Подполковник нервно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Сердце опять забилось тревожным ритмом, по-сылая в кровь избыточные порции адреналина. "Вот оно!!! Вот...".

Опытный муровский следователь почувствовал, как в его вообра-жении абстрактное лицо, именуемое условно Удачей, начало кри-вить губы, очевидно, расплываясь в долгожданной дружеской улыб-ке. А может быть, это была гримаса разочарования или усмешки. В дверь постучали...

4. "ТЕНГРИ АНЫ ПАСТИТ"

(Главы-ретроспекции, 1992 г., Новосибирск)

- Что это? - Максим покосился на маленький шприц в руках Чадоева, наполненный янтарно-желтой жидкостью. Директор Центра усмехнулся:

- Боишься?

- Да нет, не боюсь, хотя вы почему-то постоянно хотите меня папу гать. Это так, разумная осторожность, просто хотелось бы знать, на какую дрянь меня сажают.

Максим лежал на мягкой кушетке, увешанный десятком датчи-ков, составляющих единую, сложную конструкцию, напоминающую паутину, в центре которой замерла обездвиженная жертва.

Араскан попросил его максимально расслабиться, но то обстоятельство, что алтаец накрепко примотал Коврова к кушетке специ-альными фиксирующими ремнями, совершенно не способствовало расслаблению.

- Это для того, чтобы погасить инерцию непроизвольных телодви-жений, - пояснил Чадоев, но Коврова это объяснение не устроило. Во-первых, сразу возникал вопрос о природе этих движений, во-вторых, о причинах, их вызывающих. Что это за движения, от кото-рых пеленают, словно приговоренного на электрическом стуле?

Араскан, будто прочитав в его душе эти настороженные мысли, сел рядом с кушеткой на изящный пластиковый стул и, похлопав Коврова по плечу, проникновенно сказал:

- Максим, я знаю, что ты мне не доверяешь... в силу определенных обстоятельств, но можешь мне поверить, что я искренне не хочу, и не буду делать тебе больно. У меня здесь не вивисекционный зал и не зубоврачебный кабинет. Но для того чтобы снять с тела корректные и точные показания, ты должен выполнять все мои требования. Это в твоих же интересах. Здесь не место детским страхам и опасениям. Если ты хочешь избавиться от тех кошмаров, которые отравляют тебе жизнь, изволь слушаться меня во всем. Это, - он показал на стойку, стоящую возле кушетки, и заполненную сложной аппаратурой, со-единенной с лежащим Ковровым множеством проводов, - высоко-точная спецтехника. Она способна фиксировать малейшие измене-ния в твоем организме. Поэтому и не следует отвлекать ее и путать лишними импульсами. Вот в чем причина твоей неподвижности. Это, - он показал на шприц, - вытяжки из трав. Сложный комплекс биостимуляторов. Он поможет тебе сосредоточиться, отбросить все ненужное и сконцентрироваться на самом важном. Он абсолютно безвреден, поверь мне...

Тонкая игла, преодолевая сопротивление кожи, медленно входит в вену. Пластиковый поршень выдавливает янтарную жидкость, впрыскивая се в кровь. Чадоев погасил свет в комнате и закрыл жа-люзи на окнах. Стало совершенно темно, только огоньки светодиодов и подсветка верньеров и индикаторов замерцала в темноте раз-ноцветными точками.

- Закрой глаза, - голос тихий, словно убаюкивающий. - Закрой. Закрой...

Максим закрывает глаза, чувствуя приятный холод внутри тела. Он открывает их через какое то время вновь, но на этот раз не видит даже мигания лампочек: то ли Араскан выключил аппаратуру, то ли...

- Закрой их, закрой, и иди... Двигайся вперед, на ощупь, в темноту, - голос Чадоева заполнил все пространство вокруг, и нужно было просто делать то, что он говорил, чтобы не затеряться в этой беско-нечной черноте, не потерять этот единственный ориентир - голос во тьме:

- Иди. Иди. Расслабься. Отпусти себя. Стань легким, невесомым. Ты легче воздуха, чувствуешь? Ты можешь лететь. Лети!

Максим почувствовал, как тело оторвалось от кушетки, преодоле-вая фиксирующую силу ремней и, повиснув в воздухе, полетело впе-ред и вверх, будто пузырь, наполненный газом.

- Тьма держит тебя. Она не позволит тебе упасть. Слейся с ней. Стань с ней единым целым. Растворись...

Легкость в теле сменилась новым ощущением, как будто каждая клеточка организма стала отделяться от единого целого, вливаясь в бесконечный океан безводной черноты. Максим почувствовал, что теряет себя, свое Я, но это ощущение не испугало его, наоборот, была бездна удовольствия в этом обезличивании. Наверное, именно так буддисты погружаются в Нирвану - наслаждение безмятежностью, покоем и тишиной.

Но удовольствие продолжалось недолго. Где-то вдалеке брызнул болезненной вспышкой яркий свет, будто росчерк стремительной молнии. Тьма съежилась и потеряла объем. Еще один ослепитель-ный взрыв на горизонте. Тишина завибрировала, сразу утратив свою привлекательность. Все микрочастицы Я вновь соединялись в еди-ное целое, повинуясь некоей невидимой силе, притягивающей их из пространства и склеивающей в один осмысленный конгломерат. Вспышки вдруг засверкали так часто, что слились в сплошное белое свечение, напоминающее восход солнца. Этот восход больно обжигал новорожденное тело, забившееся в поисках спасительной тени. Но жаркие палящие лучи схватили человека в свои объятия и со всего размаха швырнули с высоты вниз, куда-то на шумную грешную землю...

За прозрачным пологом занавесок, прикрывающих вход в спальню, какое то оживление. Максим, затаив дыхание, лежит в темноте, накрывшись почти с головой теплым одеялом. Сквозь занавески смутно угадываются силуэты людей в комнате. Странное освеще-ние, рассеянное и колыхающееся, словно там зажгли свечи. Точно, свечи - запах парафина. Но зачем? Кто это пришел? Шум голосов. В квартире кто-то посторонний, но не чужой, Максим это чувствует. Он, наверное, слишком долго спал и пропустил появление гостей. Но кто это может быть? Эти сны совершенно измотали его. Сны и температура. Мерзкое сочетание, особенно для восьмилетнего маль-чика. За окном падает снег. Скоро Новый год, уже через два дня. Все пацаны, наверное, катаются сейчас с огромных снежных гор на го-родской площади, роют пещеры в двухметровых сугробах около Дома книги, ходят на новогодние представления во Дворец спорта и ТЮЗ. А он... Закон подлости - болезнь пришла в самый разгар любимого праздника и теперь приходится валяться в постели, наедине со сво-ими невероятными снами. Даже если температура спадет, все равно его еще неделю не выпустят на улицу, хотя это и не ангина. Обидно. Ощущение праздника дают лишь слабый запах хвои от елки, по-ставленной в зале, и терпкий аромат мандаринов, положенных в вазочку на пианино. Тихие голоса. Отец и еще чей-то незнакомый мужской голос. Кто это? Дядя Женя? Отец чем-то обеспокоен. Вот мама говорит что-то тихо, еле слышно. Еще чей-то голос - женский.

Максим вслушивался в эти приглушенные голоса в другой комнате, когда вдруг почувствовал новый приступ дурноты, жар во всем теле и слабость. Опять захотелось спать. Глаза стали медленно закрываться, и уже сквозь дымку, предшествующую сновидениям, Максим увидел, как, откинув полог, из зала на него смотрит незнакомец. На его лице улыбка. Кто это? Видение поплыло, словно растопленное поднявшейся температурой. Новая картинка. Потрясающе красивая девушка с бе-локурыми волосами, ниспадающими на плечи, и пронзительно ярки-ми голубыми глазами. Она вошла в комнату и села рядом с Максимом на кровать, улыбаясь ему, словно старому знакомому.

"Где я видел се? Где?". Вокруг девушки мерцает призрачный оре-ол, похожий на нежное сияние луны.

"Во сне. Я видел ее во сне". Девушка поворачивается к незнаком-цу и говорит приятным мелодичным голосом, завораживающим слух:

- Мы заберем его. Позже. Сейчас нельзя...

"Куда?" - хотел спросить Максим, но не смог. Он никогда не мог говорить во сне. Что-то мешало ему сосредоточиться. А может, во снах нужно было знать особый способ разговаривать, который был незнаком людям.

- Спи, малыш. - Прохладная рука девушки легла на горячий лоб, и Максим почувствовал волну невероятного восторга, захлестнувшую его и унесшую в водоворот беспамятства.

- Что это было? - Максим сидел в кресле и наблюдал за Арасканом, который прохаживался по кабинету, сложив руки на груди.

- Это был один из пластов твоей психики, подавленный последую-щими наслоениями. Это была твоя память - глубинная память, та, что отражает события, которые наш разум стремится вышвырнуть за пределы своего влияния.

- Подождите... Вы что, хотите сказать, что это все действительно происходило со мной?

- Ну конечно. Теперь ты уже сам не сможешь отмахнуться от этого факта, который оказался снова введен в сферу действия твоего рас-судка.

Максим поднял обе руки вверх:

- Стоп, стоп, стоп. Но как это возможно? Как я мог забыть все это? Ведь прошло всего тринадцать лет! Я помню события, гораздо более удаленные во времени, а этот... Он словно из другой жизни. Как буд-то я живу в нескольких параллельных измерениях сразу. Эти люди... Вот теперь я отчетливо вспомнил этот случай. Он действительно был! Но это все как-то странно...

Чадоев остановился и, облокотившись рукой на стол, задумался, словно решая, каким образом будет лучше объяснить этот парадокс:

- Все дело в особенности восприятия. Это очень сложно объяс-нить вот так, в нескольких словах. Я думаю, ты, и сам скоро все пой-мешь, и все вспомнишь. Тогда мои объяснения вообще станут не нужны. Но от тебя требуется решимость. Нужно пройти этот курс до конца, чтобы окончательно восстановить все психические функции. Это... своего рода углубленный психоанализ, который вскроет все потаенные и темные участки в твоем сознании и подсознании. В одном из этих тайников прячутся Йорм и Зеркальщик.

- Откуда... вы знаете? - Максим изумленно посмотрел на алтайца. - Я ведь вам не говорил, что называю их так.

Чадоев усмехнулся: - Это только начало. Самое интересное впере-ди. Завтра я уведу тебя довольно далеко - в твое детство, на гораздо более значительную глубину, нежели сегодня. Если это удастся осу-ществить, там, возможно, ты встретишься и с Йормом, и с Зеркаль-щиком, и с теми людьми из сегодняшнего видения, и еще с множе-ством интересных персонажей.

- Араскан! - Максим наморщил лоб, мучительно пытаясь уловить что-то в собственных размышлениях. - А ведь я вспомнил сейчас. Вот теперь я вспомнил! Ведь гам, ну, в том видении, были вы, Арас-кан? Вы? Елки, я еще мучился потом, вспоминал. Лицо знакомое, а вспомнить не могу. С этой красивой женщиной, ведь вы были, да?

Директор ЦНТ мягко улыбнулся и чуть заметно кивнул головой.

- Это... что же это выходит? Вы знали меня с детства, с восьми лет? Да?

- Да, Максим. Даже с более раннего возраста.

- Что же это, а? Как же так? Я ведь вас совсем не помню. И эта женщина... Значит, она на самом деле существует?

Чадоев поднял руку, останавливая поток вопросов, обрушивших-ся на него:

- Всему свое время, Максим. Давай все вопросы отложим на завт-ра. Хорошо? Завтра ты сам дашь на них себе ответы. Завтра...

С утра начались подготовительные процедуры, которые почему-то больше напоминали предоперационную подготовку. Лаборантка Людмила, приятная молодая девушка, разбудила Коврова 6 пять часов утра. И началось. Очистка кишечника, стакан витаминизиро-ванного напитка, контрастный душ и в семь часов - Камера, слож-ный гибрид различных аппаратов, в целом напоминающий трена-жер для космонавтов или летчиков-испытателей. Пришлось, несмот-ря на неловкость и стыд, раздеться догола, обвязавшись только не-большой тонкой простынкой. Максим чувствовал себя жутко неуютно, потому что в комнате, помимо Чадоева и лаборанта Володи, при-сутствовали две девушки, тоже сотрудницы Центра, которые дели-катно отворачивались, стараясь не смущать обследуемого. Более-менее прикрытым Ковров ощутил себя только внутри кабины, соб-ственно и именуемой Камерой. Кушетка внутри Камеры была засте-лена холодной клеенкой, и тело сразу покрылось "гусиной кожей". Затем в сферу протиснулся бородатый Володя и стал оплетать Мак-сима проводами, прикрепляя к телу миниатюрные датчики.

- Володя, меня будут пытать? Лаборант улыбнулся:

- Не пережимай, будет не больно. Вот давай нацепим тебе на го-лову...

- Это что, намордник?

- Мускулопульт с системой чувствительных нервно-лицевых дат-чиков. Широкополосные линейные усилители биотоков.

- А-а... А вон та рукавица с наперстками - тоже усилитель?

Володя бережно надел сплетенную из проводов перчатку на левую руку Коврова и, соединив ее с каким-то разъемом, благоговейно про-шептал:

- О-о, Макс, это вещь! Биоэлектрический манипулятор! "Рука Де-миурга". Знаешь, сколько он стоит? Он бесценен, потому что это технологии будущего столетия. Эксклюзив. Наслаждайся. Сейчас тебе Ирочка пару укольчиков всандалит, и - в добрый путь!

Максим обеспокоено зашевелился, стараясь не разомкнуть десят-ки соединительных контактов.

- Ты это, Володь, хоть накрыться чем-нибудь дай. А то эта про-стынка как насмешка, честное слово. Неудобно же...

Володя захихикал и, нагнувшись к уху Коврова, заговорщицки про-шептал:

- Поздно, батенька, стесняться. Здесь камеры везде.

- Мда, - Максим откинулся на клеенку, закусив губу. - Весело.

Через десять минут все было позади: два болезненных укола, инст-рукции Араскана, контрольные тесты для настройки систем... Створ-ки сферы захлопнулись, и Максим оказался в полной темноте. В крошечной горошине радиопередатчика, помещенной в ухе, возник голос Чадоева.

- Как слышишь меня, Макс? Нормально? Никаких неудобств?

Максим хотел было сказать, что никаких, кроме ощущения того, что вид его практически обнаженного тела транслируется на мони-торы в зале, но передумал. Это все-таки не тайский массажный клуб, это лечебная процедура, нужно ее перетерпеть.

- Все нормально.

- Ну и отлично! Ляг ровно, расслабь руки и ноги, шею, живот. Не напрягайся. Осциллограф показывает, что ты напряжен. Вот так. После легкого толчка в спину постарайся не паниковать. Вспомни предыдущую процедуру. Все под контролем. Слушай мой голос и ни о чем больше не думай. Я поведу тебя и всегда буду рядом. Запомни это. Сегодня нам нужно уйти как можно дальше в прошлое. Не со-противляйся этому путешествию, желай его. В нем ответы на вес вопросы, которые мучают тебя уже несколько лет. Сейчас очисти свой разум. Все посторонние мысли будут тормозить тебя. Вышвырни их из сноси головы. Слушай только мой голос. Все... Поехали. Приятных сновидений, Адучи. Приятных воспоминаний...

ГОРНЫЙ АЛТАЙ. (РКТРОСПЕКЦИЯ)

1980 год. Ранняя весна

Машину тряхнуло так, что Максим, еще не успев проснуться, под-летел со своего места на заднем сиденье и крепко приложился головой к стальной окантовке, пролегающей в основании крыши "газика". Из глаз брызнули оранжевые искры, сон окончательно развеялся, и Мак-сим, зябко поежившись и приложив руку к ушибленному месту, ос-мотрелся вокруг. Его пробуждения никто не заметил. Водитель, нео-пределенного возраста алтаец, сосредоточенно смотрел на дорогу, ста-раясь, по возможности, объезжать бесконечные ямы, ухабы и камни, словно нарочно прыгающие под колеса автомобиля. Казалось, дорога специально трясла людей, пытаясь внушить им что-то очень важное. Отец сидел рядом с водителем и тоже смотрел вперед, но в его взгляде не чувствовалось присутствия. Максим понял, что отец не видит ок-ружающего мира, будучи полностью погружен в свои мысли. В багаж-нике надсадно дребезжали полупустые канистры и набор инструмен-тов, очевидно, необходимый в условиях подобной езды. Максим заку-тался в теплую, прошитую ватином ветровку и снова закрыл глаза. Ему снился странный сон. Состоящий из нескольких последовательных фрагментов, он поражал своей яркостью, динамизмом и ощуще-нием полной реальности происходящего, позволяющим отчетливо наблюдать каждый из элементов, являющихся, по сути, сказочными, не существующими в обычной жизни, но вполне доступными к вос-приятию в этом удивительном сновидении.

Например, ему снилась живая гроза. Она летела над ними, трясу-щимися в грязном автомобиле, вздрагивающем на каждой кочке, в облике серовато-серебристой тучи, налитой грозной силой, периодически вспыхивая голубыми сполохами, метая вниз раскидистые разряды электрических молний. Они били в землю с невероятной силой, и каждый раз, когда копье синего света врезалось в замерз-шую твердь, по земле шел гул, и машину подбрасывало вверх. А мол-нии шипели, змеились вслед автомобилю и немного погодя впиты-вались в почву, согревая ее, растапливая ледяную корочку застек-ленных холодом луж.

Было совсем не страшно, словно Максим когда-то уже встречался с этой тучей. Просто это новое ощущение необыкновенной яви озадачило его. Раньше ему никогда не удавалось участвовать в своих снах. Тряска только усиливала "эффект присутствия", и Максиму даже казалось порой, что он не спит, а только дремлет, автоматичес-ки отмечая все звуки вокруг. И если бы сейчас отец спросил его о чем-нибудь, он бы услышал, не прерывая захватывающей картины, раз-ворачивающейся перед ним в дымке полусонного сознания. Време-нами он просыпался окончательно и смотрел в окно. Но слабость и усталость вновь накатывали вязкой волной, погружая разум в ска-зочный мир детских снов.

В какой-то момент облако с грозой стало подниматься вертикаль-но вверх и затем окончательно исчезло в вышине, слившись с ос-тальными облаками. Максим подумал, что они, должно быть, тоже живые, и небо теперь смотрело на него сверху десятком глаз, мигая белесыми перьями туманных туч.

Затем возникла какая-то огромная черная птица. Она вылетела из чащи леса и, стремительно размахивая крыльями, несколько раз про-летела мимо окон автомобиля. Максим успел увидеть лишь ее глаза, все остальное слилось в сплошную темную массу. Птица словно заг-лядывала внутрь движущегося "газика", пытаясь высмотреть забив-шегося в угол Коврова. В ее взгляде не было ничего дурного, но она хотела унести с собой маленького мальчика, обхватив широкими кры-льями, в самую гущу неподвижных деревьев. Максим даже перестал дышать, настолько сильно испугало его понимание этого момента и вид выискивающей его птицы.

Машину тряхнуло, и мальчик, открыв глаза, осторожно посмотрел в окно. Птицы не было. Только высокие могучие стволы кедров и лиственниц мелькали мимо сплошным черно-зеленым частоколом. Внезапно Максим увидел движущееся пятно сзади, на дороге. Он пригляделся внимательней: большая черная овчарка бежала вслед за машиной. Торопливо перебирая лапами, она неотступно следо-вала за "газиком", словно опасаясь потерять его из виду. Максим почему-то знал, чувствовал, что это - его собака, его Друг, и теперь напряженно следил за ее бегом, веря в то, что она непременно дого-нит их, а не отстанет, выбившись из сил, и не потеряется в этой глу-хой безлюдной местности. Но вопреки его ожиданиям собака бежа-ла все медленней, и настал момент, когда она остановилась, обесси-лев, и села. Высунув язык, она смотрела вслед удаляющейся машине грустными глазами, полными тоски и одиночества. Максим заме-тался, поняв, что еще несколько секунд, и они уедут, и он навсегда потеряет ее, свою собаку.

- Не-ет. Стойте! Остановитесь! Папа... - он, наверное, закричал, потому что когда открыл глаза, то увидел лицо отца, который повер-нулся с переднего сиденья и теперь смотрел на Максима обеспокое-но и удивленно. Алтаец тоже обернулся, останавливая машину.

- Что случилось?

Максим припал к заднему стеклу, вглядываясь в унылый пейзаж грязной дороги. Но на ней никого уже не было. Либо собака, отчаявшись, повернула назад, либо сошла с дороги и лес, либо что был очередной персонаж затянувшегося сновидения.

- Что случилось? - повторил алтаец, и Максим робко пробормотал: "Мне показалось".

- Что показалось? - алтаец внимательно смотрел на него, ожидая ответа.

- Мне показалось... я видел собаку. Там, на дороге.

- Откуда здесь собаки? - Отец заерзал на сиденье, разминая за-текшую спину. - Тебе приснилось...

Но реакция водителя несколько озадачила Максима. Алтаец за-думчиво моргнул, как-то странно опять посмотрел на него и, реши-тельно открыв дверь, выскочил наружу.

- Пошли, посмотрим. Где ты, говоришь, видел ее? Максим спрыгнул в мерзлую дорожную грязь и показал пальцем в направлении, где, как ему показалось, в последний раз он видел пса:

- Там. Но теперь ее там нет. А может, и не было. Я, по-моему, заснул, - произнес он извиняющимся тоном. Ему вдруг стало ужасно нелов-ко, что его нелепые фантазии послужили причиной остановки авто-мобиля. Но алтаец был предельно серьезен. Он подмигнул Максиму и, хлопнув по плечу, медленно пошел назад по кромке дороги, Прова-ливаясь иногда в глубокий снег. Максим нерешительно пошел за ним.

- Так ты видел ее или нет? - водитель сосредоточенно вглядывался в придорожные кусты.

- Видел... но, - Максим замялся, не зная, как выпутаться из этой неловкой ситуации. Не рассказывать же, в самом деле, ему про эти странные сны.

- Ты видел ее во сне? - алтаец, казалось, прочитал его мысли.

- Ну... можно сказать... да.

- "Можно сказать", - алтаец нахмурился, - ты должен разобрать-ся сейчас в своих чувствах и решить для себя: видел ты ее или нет. Неважно, было ли это во сне или наяву. В этих местах эти понятия очень часто меняются местами, и виденное во сне становится час-тью твоей жизни, а то, что привычно и знакомо для тебя, оказывает-ся призраком. Поэтому ты должен научиться, в первую очередь, до-верять своим чувствам. Если они постоянно обманывают тебя, зна-чит, ты постоянно будешь проигрывать в любой жизненной ситуа-ции, принимая ее за очередной обман. И если так, то мы и сейчас не сможем найти твою собаку, - последние слова прозвучали как-то странно. Максим уловил акцент, сделанный на них собеседником.

- Если ты уверен, что видел ее, чувствовал особую к ней располо-женность, значит, она существует, и мы обязательно должны обна-ружить следы ее присутствия. Хотя они могут выглядеть даже не как обычные следы, а скажем... как пятна света, мерцающие кляксы на дороге.

Максим удивленно посмотрел на водителя и подумал растерянно: "Чокнутый". А алтаец тем временем уже наклонился над участком дороги, где собака в изнеможении остановилась и села, перед тем как исчезнуть. Максим улыбнулся, наблюдая, как взрослый уже че-ловек с необыкновенным усердием роется в комках дорожной грязи, пытаясь обнаружить следы, оставленные призрачным псом. Через несколько минут алтаец разогнулся и посмотрел на Максима. В его взгляде не было ни тени разочарования, наоборот, они излучали удов-летворение.

?


stat-faktrleri-ve-stat.html

state--3.html

state--national-awards.html

state-aid-commission-2.html

state-aid-commission-7.html